– Я сам приду на плац, – сказал Тутмос. – Я приду завтра, и ты в моем присутствии заставишь моего сына показать все, чему ты его учил. Если ты ошибся, пен-Нехеб, жезл власти больше не твой. Хатшепсут, дорогая, пойди сюда, поцелуй меня и расскажи, чем ты занималась сегодня целый день.

Она подбежала к отцу, забралась ему на колени, уткнулась носом в шею.

– Ой, отец, как ты вкусно пахнешь. Она наклонилась и поцеловала Ахмес.

– Мама, а я видела маленькую газель. Небанум дал мне покормить ее. А Тутмоса чуть снова в школе не выпороли…

Чуткая, как все дети, она тут же поняла, что сделала ошибку. Лицо ее отца потемнело.

– Но все же не выпороли, – затараторила она. – Неферу его спасла…

Дыхание фараона участилось, и Хатшепсут поспешно покинула колени отца, ища убежища возле Ахмес. Девочка решила попробовать снова. «Надо же, – подумала она, – день начался так славно, а кончается не лучше, чем какая-нибудь страшная сказка Нозме».

– Отец, – пропищала она, – как было бы хорошо, если бы ты женил Тутмоса на ком-нибудь другом. Неферу он не нужен, и она так несчастна…

Вдруг девочка умолкла, видя, как выражение оторопелого изумления на лице ее отца сменяется гневом. Смущенная гробовой тишиной, которая наступила вокруг, она запрыгала сначала на одной ножке, потом на другой.

– Знаю, знаю, – сказала она. – Я снова сую нос не в свое дело…

– Хатшепсут, – проблеяла испуганная мать, – что на тебя сегодня нашло? Опять пива для прислуги нахлебалась?

Отец девочки поднялся, а вместе с ним и весь двор.

– Думаю, – веско сказал он, – нам с тобой настало время поговорить, Хатшепсут. Но сейчас я устал и хочу есть. Хватит на сегодня неприятностей с моими непутевыми детьми.

Он пристально посмотрел на пен-Нехеба, потом на жену, ни живу ни мертву от страха:

– Ахмес, выясни у Нозме, что происходит, я хочу знать сегодня же вечером. А ты, Хатшепсут, перед сном зайди ко мне. И молись, чтобы я был в лучшем расположении духа, чем сейчас.